Свадьбы не будет

Татьяна Текутьева, фото Бориса Ярцева

В афише Оренбургского драматического театра имени М.Горького – новый спектакль. «Свадьбу Кречинского» А.Сухово-Кобылина поставил столичный режиссер народный артист России Сергей Яшин, сценография и костюмы – московского художника Елены Кочелаевой.

%d1%81%d0%b2%d0%b0%d0%b4%d1%8c%d0%b1%d0%b0-%d0%ba%d1%80%d0%b5%d1%87%d0%b8%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%b3%d0%be

Анна Антоновна — Н. Панова явно симпатизирует Кречинскому — С. Тыщенко

Некто выскакивает из зрительного зала, взъерошенный и переполненный чувствами настолько, что начинает дирижировать невидимым оркестром.  Он знает, как должна звучать музыка.  Кому, казалось бы, и  дирижировать человеческой симфонией,  как ни честному и праведному человеку!  (Что он именно таков, станет понятно чуть позже.) Но почему, когда открывается занавес, его дирижерская палочка оказывается бессильной?  Людей кружит какая-то неведомая, неподвластная никому стихия. И почему он, этот Нелькин, пример морали и чистоты помыслов, прямо-таки шут гороховый?

А потому, что добродетель чаще всего смешна и нелепа, а порок ярок и привлекателен. И не всегда обществом рулит положительный во всех отношениях человек. О чем и напоминает нам новая «Свадьба Кречинского».

%d1%82%d0%b5%d0%b0%d1%82%d1%80

Очень хочется Кречинскому войти в богатую семью Муромских

***

Современно читает историю полуторавековой давности режиссер-постановщик Сергей Яшин. (Нам ведь кое-что в ней непонятно:  не только слово солитер, обозначающее крупный бриллиант, но и бурное возмущение по поводу того, что главный герой закладывает в ломбард фальшивую драгоценность. Интересно, какая часть зала разделяет это чувство, а какая считает, что так с ними, ростовщиками и кровопивцами, и надо?) И вот появляется в спектакле некое анонимное сообщество, состоящее из человеческих, но не персонифицированных особей. Назовем его…  среда. Среда, по известному выражению русских писателей ХIХ века, заедает. (Что бы они сказали о сегодняшней, которая не то что заедает, заглатывает человека с руками и ногами?!) Так вот в спектакле  эта среда мимикрирующая – в доме Муромских одна, исконно-посконная, в холстине; у Кречинского – другая, салонная и фрачная.  Но везде она – хищная. Почти постоянно присутствуя на сцене, втягивая в свою обезличенную орбиту  действующих лиц, она очень опасна. Состоит из низменных  страстей, соблазняет, морочит, сбивает с панталыку,  усредняет, лишает индивидуальности. Апофеоз воздействия гибельной среды являет собой Расплюев, сыгранный заслуженным артистом РФ Сергеем Куниным, быть может, чересчур физиологично. Хотя как посмотреть: ведь и правда, в этом разрушенном, напрочь лишенном нравственных устоев, бесхребетном, аморфном персонаже от человека осталась одна  оболочка. Заметим, что  Кречинский общается со средой вполне  по-свойски.

Мужское обаяние и фактурная наружность заслуженного артиста РФ Сергея Тыщенко приходятся  как нельзя кстати к роли Кречинского. Не возникает никаких вопросов, почему от него без ума прекрасная половина безотносительно ее возраста. Умение держаться и уверенность в себе – С. Тыщенко играет стопроцентного згоцентриста, поэтому соответствующее поведение не составляет для него труда,  — производят впечатление и на другую половину человечества.

Под чары главного героя попасть не так трудно (не забудем, что на стороне Кречинского и злоумышленная среда), что и объясняет сдачу позиций помещиком Муромским, пребывавшим до поры до времени в оппозиции к нему и его притязаниям на руку и сердце дочери Лидочки. Заслуженный артист РФ Юрий Труба видит своего  героя человеком добрым и разумным, но не умеющим противостоять как мужскому натиску, так и женским слезам. Особенно тяжело ему держать оборону в собственном доме. Внутренние колебания героя выражаются в какой-то неустойчивости фигуры, его буквально поводит из стороны в сторону от душевного смятения.

Замечательно удалась роль тетеньки Лидочки Анны Антоновны актрисе Наталье Пановой. Было бы пошло подозревать эту моложавую особу в какой-то личной женской симпатии к красавцу Кречинскому. И Наталья Панова не поддается на лежащее на поверхности искушение намекнуть на тайную склонность ее героини. Кречинский нравится ей, так сказать, бескорыстно, несмотря на одну  красноречивую фразу. Эта фраза становится лишним доказательством  сокрушительного обаяния героя, а не нечаянным откровением. Анна Антоновна —  Н.Панова вполне светская дама, умеющая выглядеть, носить туалеты, приобретшая за годы московской жизни городское обхождение и искренне заблуждающаяся относительно положения и достоинств Кречинского и счастья своей племянницы (ах, среда, среда — вездесущее наваждение!).

А что же Лидочка – немаловажная составляющая центрального дуэта спектакля? Очень-очень немаловажная – невеста как-никак. Кречинский – Тыщенко смотрит  как бы сквозь нее. Лидочка мила, даже очаровательна, но ни малейшего мужского влечения он к ней не испытывает. Интерес у него абсолютно корыстный, чего он ничуть не стыдится и камуфлирует перед окружающии довольно лениво.

Лидочка Муромская – первая большая роль молодой артистки Ольги Бересток. Лидочка легка, изящна, свежа, бутон одним словом. И одновременно, что нередко случается, ужасно глупенькая. Нет-нет, не дура, не дурочка, а именно глупышка. Не то что не знающая, не представляющая даже жизни. ( И ее ведь пытается закружить, закуражить морок среды.) Лидочка не против руководства тетушки, поскольку взгляды той отвечают ее собственным. Недавно попала она в свет, и он кажется ей обворожительным, как и Кречинский, неотъемлемая его часть. Лидочка – О.Бересток так же запросто приспосабливается к новым обстоятельствам, как играючи управляется со своей юбочкой-абажуром.

%d1%81%d0%bf%d0%b5%d0%ba%d1%82%d0%b0%d0%ba%d0%bb%d1%8c-%d1%81%d0%b2%d0%b0%d0%b4%d1%8c%d0%b1%d0%b0-%d0%ba%d1%80%d0%b5%d1%87%d0%b8%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%b3%d0%be

Лидочка (О. Бересток) меж папенькой и тётенькой

Что неприкрытое равнодушие Кречинского – С. Тыщенко, что неизбежно присущая юности пылкость Лидочки – О. Бересток – ничто не говорит о любви меж ними. Любит ли Кречинский Лидочку? Да ничуть, откровенно безразличен, показно равнодушен. Пылкость Лидочки тоже ни о чем не говорит. Увлечена, безусловно. Но чем? Щегольством, лоском. Любовь здесь ни при чем. Вот ведь и романсы, которые исполняются в этом спектакле, звучат как-то странно, чересчур технично: это только намек на пение, на чувства. В них не говорит душа. В Лидочкином случае – пока не говорит. В случае с Кречинским по причине отсутствия сердца.

Не о любви речь в этом спектакле. А о чем? Давайте обратимся к сцене развязки.

Разоблачение Кречинского как лжеца и мошенника производит ошеломляющее впечатление на семейство Муромских. Петр Константинович и Анна Антоновна просто утратили почву под ногами. А вот Лидочка как раз ее обрела. Она делает единственное, что как раз и должна сделать чистая и непорочная душа – спасает ближнего. Любит- не любит – дело не в этом. Важен благородный порыв, который она совершает и который ее поднимает – во взрослость, в осознание жизни, в отрыв от среды, наконец.

Что же до Кречинского, то проборматываемая им реплика насчет «баб» ничего не объясняет и не прибавляет к его натуре. Он существовал на протяжении всего спектакля как обманщик и пройдоха. Он превращался в подлеца и успешно в него превратился. Приобрел, так сказать, законченность характера. И это итог развития личности Кречинского в спектакле С.Яшина.

Лирический эпилог кажется некой уступкой художественным стериотипам, предписывающим  непременное преображение героя к лучшему или хотя бы обещания такового в будущем. Да, Станиславский считал, что актер должен быть адвокатом  своего героя. Всегда ли следует так поступать? И почему бы иной раз актеру не выступить прокурором по отношению к своему персонажу?

В данном случае, объявляя Кречинского законченным негодяем, разве не выходит спектакль к счастливому финалу – зло не одержало очередной победы, юная героиня спасена от брака (и вместе с тем от влияния среды), которые ее бы погубили.

Свадьбы не будет. И слава богу!

142 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

comments powered by HyperComments
Поделиться
Отправить
Класснуть