Помни меня

Посвящается всем, кто шёл к Великой Победе

Яна Юрьева, фото из открытых источников

Эта история началась в мае 1941 года, когда улицы родного советского Шауляя утопали в цветущих вишнях. И мы, будущие выпускники, окрылённые этим ароматом, летели к первому уроку с каким-то особенным чувством. Помню, как я вошёл в класс и увидел за своим столом новенькую девчонку. Она посмотрела на меня глазами, пронизанными искрящейся синевой.

— Меня зовут Берта, — просто сказал она.

Тут прозвенел звонок, и мы притихли. Чуть позже от Берты я узнал, что её отец был военный, а мама имела немецкое происхождение и пока осталась в Воронеже. С тех пор привычный за десять лет учёбы в школе маршрут, которым шёл на занятия и обратно, для меня изменился. Минут на пятнадцать пораньше выходил из дома и бежал, чтобы встретить Берту.

А утром 21 июня в моём доме раздался телефонный звонок.

— Саша, —  услышал её голос. — Папа позвонил и сказал, что не сможет быть на моём выпускном, и чтобы я завтра же уезжала к маме. Я совсем, совсем одна, — расплакалась она в трубку.

В телефонной трубке возникла тишина… Конечно, и я, и многие жители Шауляя знали: неспроста, к окраинам городов подтягиваются советские войска и неспроста роются траншеи, укрепляются оборонительные позиции. Мы все ждали…

А вечером на выпускном Берта была в розовом платье, в котором казалась необыкновенно хрупкой. Она старалась улыбаться, но на её лице пронзительно вырисовывались встревоженные глаза. И мне хотелось заслонить собой эту красивую девочку ото всех невзгод, которые неумолимо быстро приближались к нам. Она принесла одноклассникам по красному яблоку.

— Мне так хочется, чтобы вы навсегда запомнили этот день, — сказала она. — Каждый раз, когда в ваших руках окажется красное яблоко, снова будем вместе, хотя бы в памяти.

А потом мы сорвались с места и побежали с ней, звонко смеясь. Остановились у отцветшей яблони, Берта развязала ленточку, распустив свои волосы, и мы загадали желание, чтобы ровно через год встретились здесь. Торопливо, волнуясь, повязали её на ветку. Потом с тревогой смотрели мы на алое зарево вдали, как вспышки незнакомого света пронзали всё небо. А через какие-нибудь полчаса увидели множество грузовиков, которые подъезжали к домам и в них торопливо садились люди.

— Ты должен идти за мамой, — она слегка подтолкнула  меня под руку.
— Я обязательно приду за тобой. Подожди, я бегом.

Странные гудящие звуки были всё ближе. Они доносились откуда-то с неба. Потом был свистящий звук, словно разрезающий воздух и раздались взрывы один за другим. Я упал, и когда поднял лицо, то тогда впервые увидел немецкий самолёт. Он убавил высоту и бомбил улицы Шауляя. Я даже различил, как немецкий пилот, улыбаясь, показал нам рукой, что прямо сейчас пойдёт на второй заход. Мне захотелось чем угодно запустить в эту гримасу. За углом был мой дом и, когда я сделал поворот направо, то замер на месте. В тот миг мне показалось, что я перепутал дорогу. Всё кружилось перед глазами и плыло, словно я, как в детстве, раскачиваюсь на качелях, пытаясь сделать «солнышко».

— Мама! — закричал я, срывая голос в пустое пространство, через просветы чернеющих окон.

От нашего дома осталась одна стена. Она была как граница между живыми и мёртвыми, между мной и мамой, навсегда оставшейся там, за этой чёрной стеной. В тот миг, когда чья-то рука удержала меня, и вспомнил о Берте. Она одна осталась у меня в этом мире. Я бежал назад той же дорогой. Но не узнавал свой родной город. Он взывал о помощи! Дверь квартиры Берты оказалась приоткрытой. Слегка толкнув её, вошёл внутрь. На столе увидел её фотографию. В моих руках был портрет самой красивой девочки на земле, она улыбалась. Но я потерял её. Где ты, Берта? — мысленно взывал к ней.

— Где ты?! — прокричал в пустоту.

В тот день я сумел разыскать ребят из нашего бывшего 10 “А» — Мишку Костина, Лаймана Линне и Юозаса  Петерса. Мы дали друг другу клятву, что отныне и до тех пор, пока живы, будем бороться с фашистами здесь. Тогда же решили, когда стемнеет пробраться в нашу полуразрушенную школу и отыскать малокалиберные винтовки, они должны были остаться в кабинете военрука. Так у нас появились оружие и патроны.

***

Апрель 1942 года в Шауляе был тёплым. Наша подпольная организация «Алые» вела в то время охоту за штурмбанфюрером СС Францем фон Бек. Этот аристократически вылощенный немец, за короткое время успел отличиться жестокостью по отношению к местному населению. Его прислали из Плунге после того, как предыдущий адъютант оберфюрера СС был расстрелян у подъезда дома.

— Ты знаешь, — однажды сказал Лайман, — этот фриц ухаживает за одной белокурой девушкой, и кажется от неё без ума.

— Это наша дорогая одноклассница Берта Калинина, — выпалил Мишка.

— Вы обознались! – резко оборвал их я.

— Каждое утро она бывает в кофейне «Розовый сон», — тихо произнёс Юозас.

Следующим утром я вошёл в кофейню. Солнце заливало светом крыши родного города. Это мгновение было первым за многие месяцы, когда я на секунду позабыл про войну. И тут увидел Берту. Официант, поклонившись, проводил её к столику. Она присела, обернувшись ко мне вполоборота. Как и раньше непринуждённо переплела маленькие ступни ног, на которых красовались модные туфельки и положила ладонь себе на шею, словно почувствовав чей-то взгляд. Что-то написала на салфетке, а потом, зажав её в ладони, прошла мимо моего столика, обронив на него смятый листок. Я сунул в карман записку и направился в курительную комнату: «Не думай обо мне плохо. Завтра в пять вечера у нашей яблони».

После ухода Берты из кафе, я видел, с какой ненавистью ей вслед посмотрел официант и, выругавшись себе под нос, плюнул на пол.
Следующим днём я был у нашей уцелевшей яблони. Дотронулся до трепещущей на ветру повязанной ленты.

— Я думала — ты погиб, — вдруг коснувшись моей руки, сказала она. – Когда начали бомбить город, я не выдержала и побежала в сторону твоего дома. Но его уже не было. Я долго стояла неподалёку, надеясь, что ты каким-то чудом выйдешь оттуда. А мой отец так и не узнал, что я не отправилась к маме. Потом получила известие о его гибели, — отозвалась она дрожащим голосом. — Ты ведь  знаешь, политруков и комиссаров фашисты не оставляют в живых. Перед тем, как наши войска оставили город, меня нашёл папин друг Степан и рассказал, что папа был контужен. Они вместе попали в плен, а потом отца расстреляли. Степану удалось бежать от немцев, но он запомнил имя офицера, который командовал расстрелом. Его звали Франц фон Бек.

— Берта! — Вырвалось у меня из сердца.

— Я боялась лишь одного, что ты так и не узнаешь, ведь я не запятнала себя. Но с фашистами у меня свои счёты, — сказала она, смотря вдаль.

— Идём с нами, Берта. Там Мишка, Лайман, Юозас.
Она окинула меня своими синими глазами, слегка улыбнувшись, и провела своей рукой по моему лицу. Порыв ветра принёс нежный яблоневый аромат. Берта сделала шаг назад. А потом резко повернулась и торопливо пошла прочь. На следующее утро я пришёл к дому, где она жила до войны. Дверь снова оказалась открытой. На стуле лежал лист бумаги: «Ну, вот, и всё. Теперь я очень-очень сильная. Спасибо тебе, любовь моя! Я прошу об одном — останься живым! Посылаю тебе все мысли, всю нежность, что остались ещё в моём сердце!» И снова мир качался перед глазами.

Франс фон Бек был застрелен Бертой в своей квартире в тот же вечер, когда я простился с ней…  А на следующее утро её залитое кровью, прострелянное тельце лежало на площади Шауляя. Фашисты надеялись посеять страх среди местного населения. Но в лицах людей не было страха. Вечером «алые» отбили убитую Берту у полицаев. Я бросился к ней, словно она была ещё жива, потом нёс на руках, удивляясь, какая она была лёгкая, почти невесомая. Но как только ребята сказали, что мы уже далеко за городом и должны остановиться, страшный крик вырвался из моей груди. Мы похоронили Берту за городом, в том месте, где равнины были покрыты изумрудными травами, недавно родившимися из парящей весенней земли, а ветер был неукротим, и птицы пели, не ведая о печали.

Спустя многие годы великая сила духа этой девушки проживает со мной каждый новый день, словно она где-то рядом, просто мне никак не удаётся её рассмотреть. Иногда я достаю письмо Берты из ящика стола и произношу написанные ею слова, почти реально слыша голос, обращающийся ко мне: «Помни меня!»

326 просмотров всего, 12 просмотров сегодня

comments powered by HyperComments
Поделиться
Отправить
Класснуть