А судьи кто?

Завтра открывается театральный фестиваль

Татьяна Текутьева, фото Дарьи Косиловой

Завтра в Оренбурге открывается 1Х Международный фестиваль «Гостиный двор». Во второй раз состоится сбор российских и зарубежных театров кукол со спектаклями для молодежи и взрослых зрителей – «Маленький принц». Оренбургский областной театр кукол покажет на фестивале премьерный спектакль «Мертвые души» по Н.В.Гоголю.

Азартен Ноздрев, да и Чичиков не промах

Чего уж мы только ни узнали про «Мертвые души» со школьных времен и по взрослую пору: однозначно возмущались пройдохой Чичиковым и многозначительно удивлялись вслед за шукшинским героем, что именно тот несется в птице-тройке по матушке России. Ан, произведение-то бездонное, мало того, какое-то прямо-таки весьма и весьма своевременное: дух предпринимательства витает в воздухе и приветствуется на самом-самом уровне. Нет, не пугайтесь, новый спектакль не объявляет (слава тебе, Господи!) Павла Ивановича Чичикова героем нашего времени. А как же он видит, и что же вслед за ним видим мы в этой странной до фантасмагоричности (избранной, кстати заметить, жанром спектакля) истории?

Куклы — пока еще бездействующие лица, им еще предстоит ожить и стать Маниловым, Коробочкой, Собакевичем, — встречают нас до начала спектакля на краю сцены, с нашей, зрительской стороны. Понимает, что это значит? Правильно: «чему смеетесь, над собой смеетесь». А Чичиков — по другую сторону барьера, в коляске. Готов пуститься в свой неправедный путь.

В гостях у Маниловых

Из уездного города в уездный город покатится бричка, оставляя за собой невзрачный вид, — ни пейзажем, ни ландшафтом не назовешь. Унылые места. Болотистый монохром выбран для их окраски художником-постановщиком Мариной Зориной. Изредка озаряется задник синим грозовым сполохом. Здесь все время плохая погода – дождь да ветер. Ненастье звучит и развивается и в музыке, будоражащей и тревожащей, в музыке, специально для спектакля написанной композитором Виктором Расовским.

Первыми вступают на сцену какие-то зловещие фигуры, в черных плащах, в треуголках со скрытыми под масками лицами. Просто воронье. Ах, да это судейские. Над Чичиковым вершится суд. Свидетелями выступают все те, кто, так или иначе, поучаствовал в его махинациях с ревизскими сказками, но при том оказался как бы в стороне. Обстоятельства дела выясняются постепенно.

Накрененный заседательский стол превращается в бесконечную дорогу, по которой катится коляска, запряженная лошадкой-доходягой. Череда встреч с помещиками – владельцами крепостных отнюдь не превращается, как это часто бывает в театральных и киноинтерпретациях гоголевской поэмы, в череду концертных номеров. Знакомства эти вписаны в общий характер места и смысла: они вполне будничны, хотя каждый герой до крайности индивидуален. Вот такие парадоксы преподносит режиссер-постановщик спектакля, заслуженный артист России Вадим Смирнов. Режиссеру важен стереотип общения, та легкость, с которой каждый герой идет на сделку. Вот почему он не позволяет ни художнику, ни актерам ни ослепительных красок, ни разгула темперамента, к которому мы привыкли и которого ожидаем.

Судьба играет человеком, а человек — куклой

Уж в Ноздреве-то, лохматом, головастым, со ртом во всю ширь лица, Андрей Гордеев мог бы задать такого шороху!.. Ан нет, все в разумных пределах разухабистости персонажа. Манилов в его же исполнении тоже не распоясывается в своих праздных мечтаниях, эдакий балованый ребенок-капризуля. И заслуженная артистка России Любовь Милохина не употребляет для румяной Коробочки все богатство своей палитры, сосредоточившись на ее недоверчивости и жадности. Еще эта богобоязненная особа примечательна кудахтающим окружением наседок-приживалок. В компании памятников себе, любимому, питекантропистый Собакевич Артема Артемьева едва снисходит до гостя и его предложения, гораздо привлекательнее для него жареный поросенок. А вот обиход Плюшкина куда как проще: из одного таза кормятся человек и пес, на редкость облезлый. Да и прислужница Мавра (Анастасия Зорина) еле ноги носит. Добрый, видать, барин – Плюшкин-то (Иван Панин)…

Все они предстают перед судейскими, в сущности, в едином качестве, считая себя кем-то вроде «обманутых дольщиков». Простой, в общем-то народ.

Но есть и иной свет – «высший». Обретается он в губернском городе, куда устремляет свое честолюбие Чичиков. Здесь на стуле с высокой спинкой восседает  «ваше превосходительство» и практически безмолвствует. Потому как верховодят здесь дамы, и весьма басовитые. Этот женский сонм с вывертами и кувырканиями, с любовными притязаниями, который составляют героини Елены Смирновой, Анастасии Зориной под предводительством губернаторши (Любовь Милохина), совсем уже сводит с ума бедного Чичикова, и так уже утомленного общением в первом действии с человеческим разнообразием. И если после визитов к помещикам ему снятся живые «мертвые души» , то после вращения в обществе привиделся ему подлинный кошмар – тут и Вий, похожий на Собакевича, и Панночка в гробу летает.

Маленький Павлуша вызывал умиление

А нам, зрителям, не хуже, нежели Павлу Ивановичу, все время является некая женщина в белых одеждах, ласково причитающая и баюкающая младенца на руках. Правда, младенец этот не в пеленках, а в мундирчике. Ну, да Павлуша. Любил, значит, кто-то и его, прочил жизнь складную да удачливую. И вон оно как обернулось. Судят несчастного Чичикова.

А что он из себя представляет?  Разве ж он злодей? Да ни в коем разе. Александр Казимирский показывает своего востроносого героя простым обывателем. Ну не очень, по правде сказать, простым, коли додумался он до покупки мертвых душ. Проворачиваемое им мошенничество в сегодняшнем нашем понимании  при нынешнем-то размахе аферистов и казнокрадов выглядит едва ли не невинно. Предприимчивый, ловкий в обходе законов, не очень твердый в следовании морали он двигается по жизни к своей корыстной цели. И в движении этом на своей устаревшей бричке обнаруживает такое несовершенство мира и населяющих его людей, что утрачивает свою первоначальную наглость и хочется вынести ему такой вердикт: виновен, но заслуживает снисхождения. Тем более что судят его те, кто и сами могут, а то и должны, судимы быть.

Ну разве похож Чичиков на злодея?

Этот спектакль не претендует на то, чтобы нести миру некое дерзкое откровение по поводу гоголевских «Мертвых душ», он просто размышляет о судьбе «печальной своей Родины», как сказал один поэт. Не будем забывать, что Гоголь назвал «Мертвые души» не сатирой, а поэмой.

 

385 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

comments powered by HyperComments
Поделиться
Отправить
Класснуть